INCLUDE_DATA

Стихотворения из романа «Козлиная песнь»

*

<1>

 

Где вы оченьки, где вы светлые.

В переулках ли, темных уличках

Разбежалися, да повернулися,

Да кровавой волной поперхнулися.

Негодяя на крыльце

Точно яблонь стоит,

Вся цветущая,

Не погиб он с тобой,

В ночку звездную.

Ты кричала, рвалась

Бесталанная.

Один — волосы рвал,

Другой — нож повернул —

За проклятый, ужасный сифилис.

 

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

 

А друзья его все гниют давно,

Не на кладбищах, в тихих гробиках,

Один в доме шатается,

Между стен сквозных колыхается,

Другой в реченьке купается,

Под мостами плывет, разлагается,

Третий в комнате, за решеткою

С сумасшедшим переругивается.

 

 

<2>

 

Весь мир пошел дрожащими кругами

И в нем горел зеленоватый свет.

Скалу, корабль и девушку над морем

Увидел я, из дома выходя

 

По Пряжке, медленно, за парой пара ходит,

И рожи липкие. И липкие цветы.

С моей души ресниц своих не сводят

Высокие глаза твоей души.

 

 

<3>

 

Лети в бесконечность,

В земле растворись,

Звездами рассыпься,

В оде растопись.

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Лети, как цветок, в безоглядную ночь,

Высокая лира, кружащая песнь.

На лире я точно цветок восковой

Сижу и пою над ушедшей толпой.

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Я Филострат, ты часть моя.

Соединиться нам пора.

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Пусть тело ходит, ест и пьет —

Твоя душа ко мне идет.

 

 

<4>

 

ЛЕНИНГРАДСКАЯ НОЧЬ

 

В разноцветящем полумраке,

В венке из черных лебедей

Он все равно б развеял знаки

Минутной родины своей.

И говорил: «Усыновлен я,

Все время ощущаю связь

С звездой, сияющей высоко

И, может быть, в последний раз.

Но нет, но нет, слова солгали,

Ведь умерла она давно.

Но как любовник не внимаю

И жду: восстанет предо мной.

Дай мне взглянуть на лоб златой,

На тонко вспененные плечи,

На подбородок кружевной.

Пусть, пусть Психея не взлетает —

Я все же чувствую ее

И вижу, вижу — вылезает

И предлагает помело.

И мы летим над бывшим градом,

Над лебединою Невой,

Над поредевшим Летним садом,

Над фабрикой с большой трубой.

Все ближе к солнечным покоям:

И плеч костлявых завитки,

Хребет синеющий и крылья

И хилый зад, как мотыльки.

Внизу все спит в ночи стоокой —

Дом Отдыха, Дворец Труда,

Меж томно-синими домами

Бежит философ, точно хлыст,

В пальто немодном, в летней шляпе

И, ножкой топнув, говорит:

«Все черти мы в открытом мире

Иль превращаемся в чертей.

Мне холодно, я пьян сегодня,

Я может быть, последний лист».

Тептелкин, встав на лапки, внемлет

И ну чирикать у окна:

«Бессмыслица ваш дикий хохот,

Спокоен я и снова сыт».

И пред окном змеей гремучей

Опять вознесся Филострат

И, сев на хвостик изумрудный,

Простором начал искушать.

Летят надзвездные туманы,

С Психеей тонкою несусь

За облака, под облаками,

Меж звездами и за луной.

 

 

<5>

 

Война и голод точно сон

Оставили лишь скверный привкус.

Мы пронесли высокий звон,

Ведь это был лишь слабый искус.

 

И милые его друзья

Глядят на рта его движенья,

На дряблых впадин синеву,

На глаз его оцепененье.

 

По улицам народ идет,

Другое бьется поколенье,

Ему смешон наш гордый ход

И наших душ сердцебиенье.

 

 

<6>

 

Нам в юности Флоренция сияла,

Нам Филострата нежного на улицах являла —

Не фильтрами мы вызвали его,

Не за околицей, где сором поросло.

Поэзией, как утро, сладкогласной

Он вызван был на улице неясной.

.

    Comments Off


детские коврики для машинок ссылка бампер 2110 тюнинг - самая свежая информация здесь культивация участка стоимость укладка бетонной тротуарной плитки - информация здесь